“Истинное лицо”

 

Поиск себя начинается с ответа:

– Что я чувствую (испытываю)? – к конкретной ситуации или человеку.

Уточнение: я терплю, отключаюсь от сигналов внутренних анализаторов или бережно улавливаю диапазон своей реактивности.

 

Соглашение на диструктивные взаимодействия в личном и профессиональном вступает в силу, когда руководствуемся обобщёнными, социально растиражированными, порой дремучими установками о долженствованиях:

– “Женщина обязана быть мудрой” – в переводе на психологический язык – закрывать глаза на неуважение.

Или:

– “Мужчины не плачут” – расширим – эмоционально не проявляются.

Стратегически вооружившись, не вступаем в конструктивный диалог в конфликтах, а выставляем блоки – обвиняем, додумываем заготовленные ответы, чаще всего не отображающие суть. 

 

Постепенно мы встраиваемся в общественно сформированный трафарет повинуясь повелительному наклонению – “НАДО”. Не сверяя мотивацию с потребностью – Кому? Зачем?  – и далее подпитываем свой образ ‘на заказ’, становясь удобными кому угодно, но не себе, стирая и забывая истинное лицо, которое априори неугодно выделяется из однотипных, не даром выражение окрашено исключительно негативно.

 

Препятствуют внутренним процессам: расслаблению и снятию тотального контроля – Стыд (переживание направленное на себя) и Вина (вектор эмоции устремляется от себя к окружающим). 

Готовые смысловые формы: “Пока я не…”, “Если не…, то”, “В идеале…” ограничивают, возвращают в заданную позицию – пусть перманентно не комфортную, но привычную.

 

Противоположная когнитивно-поведенческая крайность – протестная воинственная заявка: “Я никому ничего не должен(на)!” Перевес собственной значимости откатывает к первобытному мышлению: лишает договороспособности,  уважения к минимальным нормам этики (человечности). Не считаясь с присутствием и чувствами других, мы превращаемся в рабов своего сиюминутного настроения и тиранов для близких. И не избежно сталкиваемся с реалиями – мир продолжает жить по своим правилам, не взирая на инфантильные и настойчивые ‘Я хочу!”.

 

Выбор обострённых значений по шкале долженствования крепится на ложной самоидентичности при ‘не освоенном (не обустроенном) поле’ – когда следуя по жизни и намечая пункты назначения ещё не представляем себя в будущей роли, поэтому ориентируемся на готовые нормы, одёргиваем порывы в угоду непререкаемого Внутреннего Критика:

 

– Кто и с какой интонацией внушает, отстраняет от мечты? Почему боюсь ослушаться? – разделяя собственные и навязанные желания клиента, возможно приступить к выстраиванию основ самоценности.

 

– Что мне необходимо ОЩУЩАТЬ в роли – студента/ профессионала/ руководителя, мужа/папы, жены/мамы, т.п.? – при условии адекватной оценки – удовлетворяют ли меня сложившиеся обстоятельства? 

 

– Что, зависящее от меня, я могу предпринять уже сегодня, не лишая сло́ва внутренний голос!

 

___

 

В качестве иллюстрации к теме предлагаю одноименные миниатюры из своего авторского блога:

 

J (подруга) звонит с работы. Обеденный  перерыв  обеспечил минуты приватности. Срывается на высокие ноты:

– Попала в лапы Грехова! У кофейного аппарата… 

– И…

– Сверкнул раздевающим взглядом. Промурлыкал дифирамбы… 

– Иии… 

 

Искушает полгода. Нашёптывает, подкравшись со спины после возлияний на корпоративе. Касается невзначай в коридорах. Гипнотизирует в лифте. Неосязаем, как зарин: нервно-паралитический, но с отголоском цветущей яблони. Дразнит и J, и начальство – в поставленных задачах неактивен, отделывается ‘с грехом пополам’: на требование результата, демонстрирует процесс. А на J возложена отчëтность! 

 

В моём воображаемом магическом кристалле ясная картина: 

– На дне души у Грехова гнетущий антагонизм, сковал в круге, очерченном солью. И как солнце провалится за горизонт, путь его ведёт по неизменной направляющей. Там, в периметровом треугольнике, и ищи разгадку в криптограмме ‘жена/дети/кредиты’…

 

***

 

J летит в сторону метро, преодолевая  толпу. Можно заметить – ухожена, но несколько утомлена. Надиктовывает мне г/с об обольстителе Грехове, коллеге из банка. Порывисто смахивает блондинистую чёлку с глаз.

Но беглый взгляд не выхватит суть! Которую не утаить на острие конфликтов J с принципиальными родителями. Когда мама непременно декламирует:

– Вот ты и продемонстрировала своё истинное лицо! Полюбуйся, отец! 

Тот, хоть и бывший военный – и повидал, и хлебнул, всякий раз ужасается порочным выходкам: дезертировала с дачных парников на курсы живописи! Прекословит взрослым! 

Наказывают молчанкой. J в семье нерадивая сестра, противоположность младшей, статусной. Пристроенной властным мужем служить на благо семьи и баловать отпрысков.

 

Наспех проверяю содержимое сумки,  вызываю лифт, в то время как диалектика вступает в старомодную полемику с метафизикой. Застëгиваю пальто, записывая J ответ:  

–  Вопреки предрассудкам, допускаю вероятность… при осложнённом поиске совпадений… пробираясь сквозь  броуновский поток ложных надежд… в великом множестве лиц отыскать истинное… сверяясь со своим отражением!